dobriakov

Молодожены и советские середняки - главные покупатели пружинных мат-
рацев. Они везут их стоймя и обнимают обеими руками. Да как им не обни-
мать голубую, в лоснящихся мордастых цветочках, основу своего счастья.
Граждане! Уважайте пружинный матрац в голубых цветочках! Это - семей-
ный очаг, альфа и омега меблировки, общее и целое домашнего уюта, любов-
ная база, отец примуса! Как сладко спать под демократический звон его
пружин! Какие сладкие сны видит человек, засыпающий на его голубой дерю-
ге! Каким уважением пользуется каждый матрацевладелец!
Человек, лишенный матраца, - жалок. Он не существует. Он не платит
налогов, не имеет жены, знакомые не занимают ему денег до среды, шоферы
такси посылают ему вдогонку оскорбительные слова, девушки смеются над
ним - они не любят идеалистов.
Человек, лишенный матраца, большей частью пишет стихи:

Под мягкий звон часов Буре* приятно отдыхать в качалке.
Снежинки вьются на дворе, и, как мечты, летают галки.

Пишет он эти стихи за высокой конторкой телеграфа, задерживая деловых
матрацевладельцев, пришедших отправлять телеграммы.
Матрац ломает жизнь человеческую. В его обивке и пружинах таится ка-
кая-то сила, притягательная и до сих пор не исследованная. На призывный
звон его пружин стекаются люди и вещи. Приходит финагент и девушки. Они
хотят дружить с матрацевладельцами. Финагент делает это в целях фис-
кальных, преследующих государственную пользу, а девушки - бескорыстно,
повинуясь законам природы. Начинается цветение молодости. Финагент, соб-
равши налог, как пчела собирает весеннюю взятку, с радостным гудом уле-
тает в свой участковый улей. А отхлынувших девушек заменяет жена и при-
мус "Ювель щ1".
Матрац ненасытен. Он требует жертвоприношений. По ночам он издает
звон падающего меча. Ему нужна этажерка. Ему нужен стол на глупых тум-
бах. Лязгая пружинами, он требует занавесей, портьер и кухонной посуды.
Он толкает человека и говорит ему:
- Пойди и купи рубель* и качалку!
- Мне стыдно за тебя, человек! У тебя до сих пор нет ковра!
- Работай! Я скоро принесу тебе детей! Тебе нужны деньги на пеленки и
колясочку!
Матрац все помнит и все делает по-своему.
Даже поэт не может избежать общей участи. Вот он везет с Сухаревского
рынка матрац, с ужасом прижимаясь к его мягкому брюху.
- Я сломлю твое упорство, поэт! - говорит матрац. - Тебе уже не надо
будет бегать на телеграф писать стихи. Да и вообще, стоит ли их писать?
Служи! И сальдо будет всегда в твою пользу. Подумай о жене и детях.
- У меня нет жены, - кричит поэт, отшатываясь от пружинного учителя.
- Она будет. И я не поручусь, что это будет самая красивая девушка на
земле. Я не знаю даже, будет ли она добра. Приготовься ко всему. У тебя
родятся дети.
- Я не люблю детей!
- Ты полюбишь их!
- Вы пугаете меня, гражданин матрац!
- Молчи, дурак! Ты не знаешь всего! Ты еще возьмешь в Мосдреве кредит
на мебель*.
- Я убью тебя, матрац!
- Щенок. Если ты осмелишься это сделать, соседи донесут на тебя в до-
моуправление.
Так каждое воскресенье, под радостный звон матрацев, циркулируют по
Москве счастливцы...

Случайно наткнулся на полную 41-главную, редакцию двенадцати стульев.
Так сказать необрезанная режиссерская версия. Зачитался в который раз, опять.
Хотя местами доставляет очень и очень.

Матушка Катерина Александровна накрывала к ужину. Отец Федор в сво-
бодные от всенощной дни любил ужинать рано. Но сейчас, сняв шляпу и теп-
лую, на ватине, рясу, батюшка быстро проскочил в спальню, к удивлению
матушки, заперся там и глухим голосом стал напевать "Достойно есть"*.
Матушка присела на стул и боязливо зашептала:
- Новое дело затеял! Опять как с Неркой кончится.
Неркой звали суку французского бульдога, которую отец Федор с преог-
ромным трудом купил за 40 рублей на Миусском рынке, в Москве*. Отец Фе-
дор замыслил свести бульдожку с крутобоким, мордатым, вечно чихающим ко-
бельком секретаря уисполкома, а регулярно получаемый от избранной четы
приплод отвозить в Москву и с выгодой продавать любителям. При виде со-
бачки попадья ахнула и со всей твердостью заявила, что "конского завода"
не допустит. Сладить, однако, с отцом Федором было невозможно. Катерина
Александровна после трехдневной ссоры покорилась, и воспитание Нерки на-
чалось. Еду собаке подавали на трех блюдах. На одном лежали квадратные
кусочки вареного мяса, на другом - манная кашица, а в третье блюдечко
отец Федор накладывал какое-то мерзкое месиво, утверждая, что в нем со-
держится большой процент фосфору, так необходимого молодой собаке для
укрепления костей. От добротной пищи и нежного воспитания Нерка расцвела
и вошла в необходимый для произведения потомства возраст. Отец Федор
надзирал за собакой, диспутировал с видными городскими собачеями, скорбя
лишь о том, что не может побеседовать с секретарем уисполкома, великим,
как говорили, знатоком по части собаководства.
Наконец на Нерку надели новый щеголеватый ошейник с перьями, напоми-
нающий запястье египетской царицы Клеопатры, и Катерина Александровна,
взяв с собою 3 рубля, повела благоухающую невесту к медалисту-жениху,
принадлежащему секретарю уисполкома.
Счастливый принц встретил прелестную Нерку нежным, далеко слышным ла-
ем.

Отец Федор, сидя у окна, в нетерпении поджидал возвращения молодой. В
конце улицы появилась упитанная фигура Катерины Александровны. Саженях в
тридцати от дома она остановилась, чтобы поговорить с соседкой. Нерка,
придерживаемая шнурком, рассеянно описывала вокруг хозяйки кольца,
восьмерки и параболы, изредка принюхиваясь к основанию ближайшей тумбоч-
ки*.

Но уже через минуту хозяйская гордость, обуявшая душу отца Федора,
сменилась негодованием, а потом и ужасом. Из-за угла быстро выкатился
большой одноглазый, известный всей улице своей порочностью пес Марсик.
Помахав хвостом, лежавшим на спине кренделем, мерзавец подскочил к Нерке
с явно матримониальными намерениями.
Отец Федор от негодования подпрыгнул на стуле. Катерина Александров-
на, увлеченная беседой, не замечала ничего, происходившего за ее спиной.
Востриков ужаснулся и, захватив в сенях палку, выбежал на улицу. Сцена,
представившаяся его взору, была полна драматизма. Катерина Александровна
бегала вокруг собак, визжа: "Пошел! Пошел! Пошел!" - и била Марсика зон-
тиком по могучей спине. Пес не обращал на побои ни малейшего внимания.
Мысли его были далеко. Закричав еще издали страшным голосом, отец Федор
бросился спасать свое будущее богатство, но было уже поздно. Избитый
Марсик ускакал на трех ногах.
Дома произошла большая семейная сцена, уснащенная многими тяжелыми
подробностями. Попадья плакала. Отец Федор сердито молчал, с омерзением
поглядывая на оскверненную собаку. Оставалась крохотная надежда на то,
что потомство Нерки все-таки пойдет по уисполкомовской линии.
Через положенное время Нерка принесла шесть отличных мордатых круто-
боких щенят чисто бульдожьей породы, которых портила одна маленькая под-
робность: у каждого щенка имелся большой черный пушистый, лежащий на
спине кренделем хвост. Вместе с кренделеобразными хвостами рухнула воз-
можность продать приплод с прибылью. Щенков раздарили. Нерку подвергли
строгому заточению и снова стали ждать приплода. По ночам, а также ут-
ром, днем и вечером под окнами отца Вострикова медленно похаживал пороч-
ный Марсик, уставясь единственным нахальным глазом в окна и жалобно под-
вывая.
Несмотря на тюремный режим и новые три рубля, затраченные на секре-
тарского кобеля, второе поколение еще больше напоминало бродягу Марсика.
Один щенок родился даже одноглазым. Успех бродячего пса был совершенно
необъясним. Тем не менее третья серия щенков оказалась вылитыми марсика-
ми и от визитов к уисполкомовскому медалисту заимствовала только кривые
породистые лапы. Отец Востриков хотел сгоряча вчинить иск, но так как
Марсик не имел хозяина, вчинить иск было некому. Так распался "конский
завод" и мечты о верном, постоянном доходе.

Прочитал книгу Кормака Маккарти "Дорога". Книга такая мрачная и беспросветная что местами сил нет читать.
Всякие Паланики отдыхают со своей показухой ужасов действительности, - хотя это разные авторы совсем и цели разные.

Книжка о отце с сыном которые бредут по дороге в недалеком будущем мире. Произошло непонятно что и все живое умерло,
все растения животные все при все, перестало расти и развиваться. Остались только кучки людей, которым нечем питаться кроме как пролежавшими годы консервами и себе подобными человеками. Вот такая вот ситуация, печальная. И они пытаются выжить как могут.

Книжка 2006 года, но на Пулицера номинировалась уже и фильм по ней сняли (снимают). В фильме конечно я чувствую
будет где развернутся режиссеру, судя по трейлеру куча всяких персонажей, Шарлиз Терон впихнули которой вообще не было в книге, ну и мало ли чего еще придумают, посмотрим. Прокат в октябре стартует в штатах, у нас хз когда.
Вообще удивляюсь Маккарти , мужик 33го года рождения, стругает щас романы на право и на лево, "Старикам тут не место" - тоже по его книжке. Чудеса

Если кому надо, могу скинуть на русском PDF.

http://www.youtube.com/watch?v=hbLgszfXTAY

III. Пустословие

(1) Пустословие - это пристрастие к докучливо длинным и необдуманным
речам. Вот какой человек пустослов.[1] (2) Усаживаясь рядом с незнакомцем,
он принимается расхваливать собственную жену. Потом рассказывает, какой сон
приснился ему прошлой ночью, затем подробно перечисляет блюда, которые ел за
обедом. (3) Дальше - больше. Он заводит речь о том, что люди ныне пошли
гораздо хуже прежних, а пшеница на рынке дешева, и как много понаехало
иностранцев, и море уже с Дионисий [2] снова судоходно; а если Зевс пошлет
побольше дождя, то и хлеба поправятся и через год он возделает поле; и как
жизнь-то стала тяжела, и что Дамипп [3] поставил самый большой факел на
мистериях,[4] и сколько колонн в Одеоне,[5] и что "вчера меня стошнило", и
"какой сегодня день", и что в боэдромионе бывают мистерии, в пианепсионе -
Апатурии,[6] а в посидеоне -Сельские Дионисии.[7] (4) И если терпеть его
пустословие, то он так и не оставит в покое.[8]

---------------------------------------------------------------------------------------------------------

III. Пустословие

1. Феофраст строго различает пустослова (adoleschV), болтуна (laloV) и
вестовщика (logopoioV) (см. характ. VII и VIII). Пустослов словоохотлив,
назойлив, но безобиден. Аристотель (EN, III, 13, 1117b, 33) говорит: "Людей
словоохотливых, любителей россказней и болтунов, целыми днями докучающих
встречным, мы не считаем наглецами (akolastouV)". Пустослов лишь нудно
твердит банальные истины или повторяет (с чужих слов) никому не интересные
новости. Болтун, напротив, воображает, что все знает лучше всех, и уверен в
своем ораторском таланте. В самой неподходящей обстановке он начинает
нелепое словоизвержение, причем сам восхищается собственным красноречием.
Пустослов не может остановиться, а болтун перебивает собеседника вопросами,
ища повод для дальнейшей болтовни.
2. Городские (en astei), или Великие, Дионисии - афинский праздник в
честь бога Диониса, введенный Писистратом, справлялся в месяце элафеболионе
(март-апрель) в течение 5 дней (с 9 по 13 число). Это был радостный и
веселый праздник победы весны над зимой, света над тьмой. В торжественной
процессии переносили древнюю статую бога Диониса в храм, стоявший близ
Академии. Впоследствии существенной частью праздника стали театральные
представления (дифирамбические и драматические состязания). В конце
февраля-начале марта зимние бури на море кончались и открывалась навигация.
3. Дамипп - лицо неизвестное. Быть может, это тот Дамипп, против
которого выступил с (не дошедшей до нас) речью знаменитый оратор Гиперид.
4. Элевсинские мистерии совершались в честь богинь Деметры и Персефоны
в месяце боэдромионе (вторая половина сентября-первая половина октября) в
течение 10-12 дней. В мистериях могли принимать участие только посвященные
(мисты), которые подвергались перед посвящением обрядам "культового
очищения" (kaqarsiV). Посвященные в мистерии получали надежду на счастливую
жизнь после смерти. Факел в мистериальном культе имел "очистительное"
(катартическое) значение. Быть может, Дамипп исполнял в элевсинских
таинствах почетную культовую должность факелоносца (dadoucoV) и в качестве
такового поставил перед святилищем Деметры и Коры (Персефоны) факел (ср.: L.
Deubner. Attische Feste. Berlin, 1966, стр. 78).
5. Одеон - здание, построенное Периклом в 445 г. для массовых
музыкальных представлений. Его квадратный зал, покрытый тентом (размером
60х60 м), был самым большим крытым помещением в классической Греции (Plut.
Pericl., 13). Одеон находился на юго-западной стороне Акрополя и был
разрушен еще во время Митридатовой войны (I в. до н. э.). 6. Апатурии -
общеионийский праздник в честь Афины и Гефеста - справлялись в Афинах в
течение 3 дней в месяце пианепсионе (вторая половина октября-первая половина
ноября). Это был праздник родовых союзов (фратрий), главным образом
социального и политического характера. Члены фратрии - молодые мужья -
приносили сообща жертвы Зевсу и Афине и записывали своих жен и детей в
списки фратрий. Праздник сопровождался состязанием мальчиков в декламации
поэтических произведений.
7. Сельские (kat' agrouV), или Малые, Дионисии - праздник в честь бога
Диониса - справлялись в месяце посидеоне (декабрь-январь) отдельными
аттическими домами (округами). Существенной частью праздника была
торжественная фаллическая процессия (pomph). Это был веселый праздник
деревенской молодежи карнавального характера с песнями, плясками, играми,
насмешками, шутками и издевками над деревенскими властями. В празднике
принимали участие даже рабы (по своему характеру этот праздник родствен
святочному колядованию, описанному Гоголем в "Ночи перед рождеством").
8. В рукописях далее следует эпилог византийского времени: "От подобных
людей следует бежать сломя голову, если хочешь избежать лихорадки. Нелегко
ведь переносить людей, которые не способны различать, когда ты свободен и
когда тебе недосуг".

II. Льстивость

(1) Лесть можно определить как недостойное обхождение, выгодное
льстецу.[1] А льстец вот какой человек. (2) Идя с кем-либо, он говорит
спутнику: [2] "Обрати внимание, как все глядят на тебя и дивятся. Ни на кого
ведь в нашем городе не смотрят так, как на тебя! Вчера тебя расхваливали под
Портиком.[3] А там ведь сидело больше тридцати человек. И когда речь зашла о
том, кто самый благородный, то все (и я прежде всего) сошлись на твоем
имени". (3) Продолжая в таком духе, льстец снимает пушинки [4] с его плаща и
если тому в бороду от ветра попала соломинка, то вытаскивает ее и со смешком
говорит: "Смотри-ка! Два дня мы с тобой не видались, а уже в бороде у тебя
полно седых волос, хотя для твоих лет у тебя волос черен, как ни у кого
другого". (4) Стоит только спутнику открыть рот, как льстец велит всем
остальным замолчать, и если тот поет, то расхваливает, а по окончании песни
кричит: "Браво!". А если спутник отпустит плоскую шутку, льстец смеется,
затыкая рот плащом, как будто и в самом деле не может удержаться от смеха.
(5) Встречным он велит остановиться и ждать, пока "сам" не пройдет. (6)
Накупив яблок и груш, он угощает детей на глазах отца и целует их со
словами: "Славного отца птенцы".[5] (7) Покупая вместе с ним сапоги,[6]
льстец замечает: "Твоя нога гораздо изящнее этой обуви". (8) Когда тот
отправляется навестить кого-нибудь из друзей, он забегает вперед со словами:
"К тебе идут!", а затем, возвратившись, объявляет: "Я уже известил о твоем
приходе". (9) Мало того, он способен даже, не переводя духа, таскать покупки
с женского рынка.[7] (10) Первым из гостей он расхваливает хозяйское вино и
приговаривает: "Да и в еде ты знаешь толк!". Затем, попробовав что-нибудь со
стола, повторяет: "Что за славный кусочек!". Пристает к хозяину с вопросами:
не холодно ли ему, не накинуть ли на него что-нибудь и - не дожидаясь ответа
- закутывает его. С хозяином льстец шепчется, а во время разговора с другими
оглядывается на него. (11) В театре льстец сам подкладывает ему подушку,
отняв ее у раба. (12). И дом-то его, по словам льстеца, прекрасно построен,
и земельный участок отлично обработан, и портрет похож.[8]


II. Льстивость

1. По определению Аристотеля (EN, II, 7, 1108а), угодливый (areskoV) и
льстец (kolax) - суррогат друга (filoV). С другой стороны, лесть (kolakeia)
и враждебность (apecqeia)- крайность дружбы (EN, II, 3, 1221а, 7). Близким к
характеру льстеца является угодливый (см. характ. V). Льстец всегда
действует из корыстных побуждений, а угодливый льстит просто из желания
нравиться. По словам Аристотеля (EN, V, 1126b, 2), "угодливыми кажутся те,
кто в обхождении и в общении словами и поступками соглашаются со всеми,
хваля все ради удовольствия и ни в чем не возражая, но полагают, что нужно
быть для всякого встречного необременительным". В эпоху Феофраста культурный
и литературный тип льстеца (прихлебателя) достиг высшего развития под
воздействием придворных нравов в Македонии и у диадохов. Афиняне под
властью Деметрия Полиоркета стали "льстецами льстецов". К этому времени
относится и знаменитая комедия Менандра "Льстец" (Kolax), "где дан
литературный тип льстеца-прихлебателя" (ср.: Theophrasts Charaktere.
Leipzig, 1897, стр. 12). В аттическом быту тогда уже существовал институт
постоянных "друзей", льстецов и нахлебников, называвшихся параситами; их
традиционно приглашали к чужому столу (см.: Б. Л. Галеркина. Типаж льстеца и
болтуна. - Ученые записки ЛГУ, Серия филол. наук, 1941, Э 63, в. 7, стр.
166).
2. Льстец показан сначала как спутник лица, перед которым он
пресмыкается и у которого, вероятно, живет в качестве парасита (буквально
"нахлебника"). Прихлебатель в комедии носит большей частью те же черты,
однако не ставит себя на одну доску с "хозяином".
3. Портики - крытые галереи с колоннами на городском рынке в Афинах.
Самая известная галерея - это "Пестрый портик", расписанный знаменитым
Полигнотом и другими художниками. Под портиками, как и на рынке, собирались
городские сплетники и праздные болтуны.
4. В подлиннике krokuV 'волокно', 'пушинка'. Отсюда типичное занятие
для параситов 'снимание пушинок' (krokulegmoV) как знак подобострастия.
Впоследствии это выражение вошло в пословицу и встречается уже у Аристофана
(frg. 657; ср.: Suda, s. v.).
5. Выражение из аттической разговорной речи (ср. Aristoph. Av., 767),
можно приблизительно передать: "Знатная порода сама за себя говорит".
6. В подлиннике epikrhpideV 'верхние старые сапоги', которые надевались
(как наши галоши) поверх сандалий.
7. На женском рынке в Афинах продавались различные товары для женщин
(галантерея, парфюмерия и украшения). Мужчины туда редко заходили.
8. Далее в рукописях Феофраста следует эпилог византийского времени: "В
общем, можно видеть, как льстец говорит и делает все то, чем он думает
угодить".

В рукописях "Характеров" Феофраста сохранилось "Предисловие"
неизвестного автора, по-видимому, Византийской эпохи. Некоторые "Характеры"
(I, II, III, VI, VIII, XXX) сопровождаются морализирующими эпилогами,
составленными также каким-то византийцем (ср.: Theophraste. Caracteres.
Traduct. par O. Navarre. Paris, 1920, стр. 9-10). Поэтому мы не включаем
"Предисловие" и эпилоги, как не принадлежащие Феофрасту, в текст и даем их в
примечаниях.

Предисловие

(1) Когда мне в прошлом уже приходилось размышлять над этим предметом,
я нередко с удивлением задавал себе вопрос (да, пожалуй, и впредь не
перестану удивляться): почему же это в нашей Элладе, несмотря на одинаковый
климат и одни и те же условия воспитания для всех эллинов, существует такое
различие в характерах людей. (2) Ведь уже с давних пор я наблюдаю, Поликл,
человеческую натуру: я прожил 99 лет, и мне пришлось общаться со многими
людьми самого разного характера. После того как я со всей тщательностью
сравнил людей добродетельных и пороч- ных, я счел нужным описать, как те и
другие ведут себя в жизни. (3) Я представляю тебе различные типы характеров,
присущие этим людям, и расскажу, как они управляют своими поступками.
Полагаю, Поликл, что сыновья мои благодаря этим заметкам (которые я им
завещаю) станут лучше и, найдя в них поучительные примеры, захотят жить и
общаться только с самыми почтенными людьми, чтобы не быть ниже их. (4)
Теперь я перейду к самой теме моих заметок, а ты со вниманием послушай и
реши, правильно ли то, что я говорю. Сначала опишу людей, приверженных к
иронии, причем обойдусь без вступления и пространных пояснений. (5) Начну с
иронии и дам ее определение. Затем опишу ироника, что он собой представляет
и как проявляет себя. Затем постараюсь также привести в ясность согласно
моему плану одно за другим и остальные душевные свойства.

"Предисловие" написано в напыщенном и местами наивном тоне, резко
отличающемся от непринужденной и безыскуственной стилистической манеры
Феофраста. Кроме того, в нем содержится несколько грубых промахов и
оплошностей (например, о единообразии климата Эллады и об одинаковых
условиях воспитания в этой стране), невозможных для эпохи Феофраста. Автор
"Предисловия" сообщает о себе, что он прожил 99 лет, что также не
соответствует возрасту Феофраста, который, по Диогену Лаэртию (V, 2, 40),
дожил до 85 лет. Кто такой Поликл, к которому обращено "Предисловие",
неизвестно.
I. Ирония

(1) Ирония [1] в широком смысле - это притворство, связанное с
самоумалением в действиях и речах, а ироник - вот какой человек. (2) Придя к
своим недругам, он готов болтать с ними, показывая вид, будто вовсе не
питает к ним неприязни.[2] В глаза он расхваливает тех, на кого исподтишка
нападает, и изъявляет соболезнование, если те проиграли тяжбу. Он даже
оправдывает тех, кто дурно отзывается о нем и обвиняет его. (3) С людьми
обиженными и раздраженными разговаривает спокойно, а если кто настойчиво
добивается встречи с ним, велит прийти позднее. (4) О своих делах ничего не
рассказывает: говорит, что только обдумывает и ничего еще не решил, делает
вид, будто только что пришел, что уже поздно, что ему нездоровится.[3] (5)
Если кто просит у него денег в долг или собирает складчину [4] [...] [5] и
если он несет что-нибудь на рынок, то говорит, что не продает, а если не
продает, то, наоборот, объявляет, что продает; что бы ни услышал,
притворяется, что ничего не слышал, увидел - говорит, что ничего не видал;
договорившись о чем-нибудь, заявляет, что не помнит; то говорит, что еще
поразмыслит, то - что еще не знает; то - что удивлен услышанным, то - что и
сам уже так рассудил. (6) Обычно он выражается в таком роде: "Не могу
поверить", "Этого я не постигаю", "Я поражен". Или же: "Ты говоришь словно о
другом человеке: мне он рассказывал совсем не то", "Это мне странно",
"Рассказывай кому-нибудь другому", "Теряюсь: тебе ли не верить или его
обвинять?", "Подумай все же: не слишком ли ты легковерен?".[6]

I. Ирония

1. По учению перипатетиков, "ирония - это притворство в сторону
умаления" (Arist. EN, 1108а, 19: prospoihsiV epi to elatton), т. е.
качество, противоположное бахвальству (alazoneia). Ироник действует не
только ради выгоды. Он подавляет свои собственные чувства - ненависть,
злорадство, негодование, отрицает свои действия и намерения (4, 5) и
разочаровывает ожидания других (3, 4, 5). В другом месте "Этики к Никомаху"
(IV, 13, пер, Э. Л. Радлова) Аристотель говорит: "Ироничные люди, умаляющие
в своих речах, являют характер более приятный, ибо ведь они ведут речь не
ради выгоды, а чтобы избежать напыщенности; они особенно умаляют в себе все
славное, как например делал Сократ". Перипатетик Аристон считал иронию
заносчивостью (uperhfania), полагая, что мнимое самоумаление ироника
основано на высокомерии (ср.: О. Ribbeck. Eiron. - Rheinisches Museum, XXXI,
стр. 395 сл.). Для него ироник - разновидность бахвала (alazonoV eidoV:
ibid.), а внешне он похож на льстеца (kolax).
2. Ироник скрывает враждебность к своим недоброжелателям. Он встречает
клеветников с надменным спокойствием и держит себя так же, когда ему прихо-
дится иметь дело с реальными противниками, например, в общественной жизни.
Уже О. Риббек высказал мнение (Eiron, стр. 392 сл.), что Феофраст здесь имел
в виду поведение Сократа при, постановке комедии Аристофана "Облака", на
суде и по отношению к противникам-софистам. Ироник относится со спокойным
безразличием к чужому горю (3), люди обиженные оскорблены таким его
отношением, а он избегает открыто стать на чью-либо сторону. Некоторые черты
иронии (например, недоступность для настойчивых посетителей) напоминают
высокомерного (ср. характ. XXIV, (2), (11); ср.: Theophrasts Charaktere,
Leipzig, 1897, стр. 4 сл.).
3. О своих собственных делах ироник предпочитает умалчивать, мнимая
нерешительность - только маскировка его намерений.
4. В подлиннике: eranizein 'приглашать к участию в складчине'.
Складчина (eranoV) - нечто вроде товарищества или кассы взаимопомощи.
Члены таких товариществ (eranistai) вносили известные суммы и потом получали
из общей кассы ссуды, которые шли на разные торговые операции или на выкуп
из плена, из рабства и т.п. (ср.: RE, s. v. Eranos, стб. 324 сл.).
5. В тексте пропуск, который восполняют приблизительно так: "... дает
щедро, но при этом приговаривает, что он, мол, не денежный человек".
Ироник не корыстолюбив.
6. В рукописях Феофраста далее идет следующий византийский эпилог:
"Такие вот языковые выверты и двусмысленные фразы можно ожидать от ироника.
Характер его не прямой, а исполненный коварства. Таких людей следует бояться
пуще змей".